December 9, 2021

Одесса 200 лет назад | О первых серьёзных проблемах города

Написали материал не только, чтобы познакомить вас ближе с историей Одессы, но и для поддержания вашего духа. У людей всегда найдутся поводы для раздражения, уныния и недовольства. Но мы, как минимум, живём в уже построенном, красивом и местами даже комфортном городе. А вот первые одесситы столкнулись с целым комплексом проблем: жизнь без воды, отсутствие деревьев, грязь из-за ракушняка и нарушители строгого карантина в период чумы 👇

230 лет назад Иосиф Дерибас, или если быть точнее Хосе де-Рибас, увлёкся идеей о создании идеального города. И почему-то решил, что бывший турецкий Хаджибей – это идеальная для него площадка. Вот только он не учёл, что в этой местности градостроителей ожидает масса проблем.

Жизнь без воды

Шутка о том, что «в городе целое море воды, но воды всё же нет» совсем и не шутка. Первые путешественники, рискнувшие заехать в Одессу, буквально недоумевали, почему не могут получить стакан воды просто сейчас. А местные подстраивались под новую жизнь и не падали духом. К примеру, воду набирали в многочисленных одесских балках, где она в некотором смысле отстаивалась. Но соотношение цена-качество было сомнительным: если полкило мяса в 1796 году стоило 20 копеек, то ведро воды – 10-15 копеек. Дорого, да и по вкусу она была так себе.

Позже во дворах устанавливали так называемые колодцы-стаканы – цистерны, в которых собиралась дождевая вода. Но и этого было мало. Временным спасением стали так называемые «фонтаны». Но по факту это были просто ручейки, которые выбивались из глубин и сбегали по прибрежным склонам к морю. Отсюда, собственно, название районов – Малый, Средний и Большой Фонтаны. Источники последнего, кстати, в 1831 году давали 840 бочек (или 25200 вёдер воды). С названиями связана и популярная фраза «не фонтан». Изначально она подразумевала, что продаваемая задорого вода не фонтанская, а значит – плохого качества. Полноценно в городе появилась вода лишь в 1873 году, когда в Одессе появился водопровод и в новые трубы потекла вода из Днестра. Так что и в золотые времена Ришелье, Ланжерона и Воронцова было что проклянуть и отчего впасть в депрессию.

Фото из открытых источников

Строим из того, что есть

Новый город предполагал масштабное строительство. Вот только материал для этого выбирать не приходилось – здесь был только ракушечник, или как его называют в Одессе – ракушняк. Кстати, на пляжах Черноморки, если присмотреться к условным скалам на берегу моря, можно рассмотреть многослойность этого камня. Впрочем, и тут не всё так просто – перед тем, как начать строительство, ракушняк необходимо было добыть из-под земли. А ещё порезать его на фрагменты и из них сформировать кирпичи. Причём не выходя на открытую поверхность. Одно из свойств ракушняка – это его способность крошиться от взаимодействия с воздухом и солнцем. Таким образом, к слову, появились первые катакомбы. Их рыли не по маршруту или следуя правилам. Выбирали те части, где камень срезался проще.

катакомба Кантакузена

Поэтому линия катакомб в Одессе – это несколько тысяч километров, большая часть которых спрятана под центром города и до сих пор не освоена. А по поводу пыли, которая витала в воздухе во время строительства, есть прекрасное замечание из газеты того времени 👇

📰«Во время пыльных бурь на расстоянии одного-двух метров невозможно было разглядеть друг друга, такая стояла пыль».

После дождя все одесские дороги превращались в грязевые болота. Так что, когда Пушкин в романе «Евгений Онегин» сказал об Одессе пыльной и грязной, он нисколько не преувеличил. Плюс в одно время ракушняком даже пытались стелить улицы.

Пыльная буря на Соборной площади. Начало XIX века

«Нагая степь кругом»

Сегодня деревья – это гордость и боль одесситов одновременно. Представить себе город без них невозможно, да и не хочется. А когда-то кроме дикой оливы здесь ничего не росло. И то она силой собственной воли пробивалась только на побережье. Первыми деревьями – акациями и платанами – мы обязаны герцогу де-Ришелье.

А сам Ришелье разбил большой парк, который сегодня называется Дюковским. Кстати, место выбрано неслучайно – на месте улицы Балковской, как бы в балке, когда-то проходила небольшая речушка. Из неё брали воду для полива деревьев. А современники писали, что «ни за что Дюк так не гневается, как за поломанное деревцо». Конечно, по сравнению с теми временами, Одесса сегодня выглядит очень зелёной.

Суровый карантин

За последние два года мы уже свыклись с ковидом и периодическим карантином. И снова-таки, сегодня всё гораздо легче, чем 200 лет назад. Мало того, что в портовый город бесконечно завозили чуму и холеру, так ещё и с медициной были серьёзные проблемы. Самая страшная эпидемия чумы случилась 1812 году (а в период с 1797 по 1837 годы она приходила в Одессу пять раз!). Тогда сначала заболела семья итальянских оперных певцов и умерло три человека. Через неделю умерших было восемь, а через три – 30 человек.

После этого Ришелье принял жёсткие меры: город оцепили военные, больных изолировали от здоровых, запретили торговлю всем, кроме продуктов питания. Позже всё дошло до того, что людям нельзя было выходить на улицу. К их домам дважды в день подъезжала телега с водой и едой. Хлеб и крупы окуривали серой, мясо «дезинфицировали» морской водой, а деньги ополаскивали в уксусе. За несколько месяцев умер каждый девятый одессит. По воспоминаниям современников, Ришелье и его правая рука Томас Кобле лично ходили по зачумленным домам и, если были живые, в окнах вывешивали белый флаг и шли врачи. Если нет, то чёрный флаг и здание сжигали.

Но Одесса была бы не Одессой, если б даже в такое время здесь не нашлись желающие нарушить правила (наверное, те, кто сегодня забивает на карантинные ограничения – их родственники 😅). В историю вошёл и австрийский консул в Одессе Самуэль фон Том. Его особо рекомендовал Дюк де Ришелье.

Самуэль фон Том жил в особняке в районе сегодняшнего «Ланжерона» и больше всего любил устраивать балы и вечера. Даже в разгар эпидемии чумы 1812 года он, устав от вынужденного заточения, первым возобновил приёмы гостей в своём доме. А объяснял это просто: «Лучше скончаться от чумы, чем от скуки!».

К слову, он посвятил работе 25 лет своей жизни и, как утверждают историки, был действительно профессиональным дипломатом и культурно-общественным деятелем.